Беседа курсантов ВПЦ «Вымпел» с Дроздовым Юрием Ивановичем

P4131596Как Вы попали на фронт во времена Великой Отечественной войны?

— Я учился в 14 Харьковской специальной артиллерийской школе, которая находится на ул. Фейербаха, рядом с Политехническим музеем, с Дворцом пионеров.

В артиллерийскую школу попал просто. Увидел объявление, зашел на ул. Фейербаха. А когда пришел домой, поделился с отцом своими мыслями, он тогда работал заместителем начальника одного училища в Харькове. Он мне вечером положил на стол книгу «Артиллерия». Вот так я начал заниматься этим участком военной жизни, который мне казался довольно интересным.

Книга была толстой, и с хорошими иллюстрациями. Вот это было начало.

1 сентября 1939 года я оказался в этой школе. А потом началась война.

Война началась довольно неожиданно, над Харьковом очень скоро начали летать немецкие бомбардировщики, пока не бомбили, не стреляли, и вроде казалось, что фронт еще далеко. Когда фронт приблизился ко Львову, на 42-ой Харьковский танковый завод начали поступать танки, которые успевали вывезти с линии фронта. Так началось наше знакомство с войной. Тяжелое знакомство…

Приходилось открывать танки, читать записи экипажей, и переживать. Это было первое прикосновение и понимание того, что такое война.

Очень скоро мы почувствовали, что чтение документов наших танкистов, переживания людей, которые приезжали оттуда, привозили эту технику, это довольно серьезные вещи. Немцы стремительно вошли вглубь внутренней Украины, и нам пришлось готовиться к отъезду в эвакуацию.

В начале августа немцы первый раз бомбили Харьков, район военного госпиталя, район Газпрома, а мы как раз любили бродить по улицам. Все оказалось слишком близко…

Когда в сводках Информбюро сообщили о том, что немцы рванули на Сталинградском участке фронта, я сказал ребятам, с которыми дружил: «Что же мы будем так просто сидеть? Уедем туда, в Сталинградское танковое училище, и поможем».

Директор школы узнал об этом, собрал собрание и поставил вопрос об исключении меня из школы, требовал привлечь к комсомольской ответственности. Было нас пятеро, решивших в свои неполные 15-16 лет уехать на фронт. Нас не исключили, коллектив нас отстоял, мы доучились, а потом попали уже из другого населенного пункта, недалеко от Ташкента, в первое Ленинградское артиллерийское училище в г. Энгельс.

Вот так я оказался в военном учебном заведении, которое готовило нас к участию в боевых действиях и нужно сказать, что я не согласен с теми, кто говорит, что нас, молодых, посылали «на убой», этого не было. Мы приехали в училище на 10 месяцев, а проучились полтора года, потому что артиллерийские кадры берегли, их все время готовили к работе на новой технике. Все, кто находился в училище, были на вес золота, и я это почувствовал, когда сам приехал на фронт.

Это уже был конец войны, конец 1944 года, приехали мы на станцию Мроза — это первый городок в Польше около Варшавы. Я получил первое свое назначение, стал командиром взвода противотанковых 76 миллиметровых пушек. Это было начало моего военного присутствия на участке боевых действий, 3 ударной армии, 57 отдельный гвардейский истребительно-противотанковый дивизион.

На фронте я пробыл недолго. Война в мае месяце закончилась. И уже в середине июня месяца 1945 года нас потихонечку начали выводить за пределы столицы бывшей гитлеровской Германии, приводить в нормальный послевоенный ритм жизни, начали заниматься боевой подготовкой, как будто ровным счетом ничего и не было, как будто трудные годы позади. Но было еще много сложной работы. В частности, то, что пишут о подготовке в немецких землях англичан для возможного развязывания наступательных действий при участии немецких дивизий против России – это было правдой.

Когда-то я читал книгу одного американского представителя, который выполнял указания Уинстона Черчилля и содействовал поддержке Англии американцами, то меня заинтересовала одна небольшая цитата, автор рассказывает о том, что получил письмо с просьбой уговорить Теодора Рузвельта обратиться к Гитлеру с прямой просьбой об оказании такого содействия. В это время немцы уже зашли на Балканы, начали приближаться к Греции, и Черчилль написал: «Мы испытываем трудности в России. Не могли бы Вы написать фюреру, чтобы он ослабил давление в Европе и ускорил начало мероприятий в отношении России».

Становиться понятным, что если бы не отреагировал Гитлер на эту просьбу, то война могла начаться на год позже, а так получилось, что вторжение ускорилось ровно на этот год. Это вот было начало войны.

Когда я в одном интервью, которое давал питерскому журналу, сказал об этой истории, мне не поверили. Я сказал, возьмите книгу американского разведчика, который рассказывает в своих мемуарах о событиях начала войны. Нужно читать документы, а это в настоящее время наши «партнеры» прячут. Это было. Тогда в 1945 году, когда мы впервые узнали о возможном формировании немецких подразделений для возобновления боевых действий, это тоже имело место, я имею ввиду сокрытие подобной «неудобной» информации.

Развитие обстановки еще накануне 1941 года носило интересный и очень запутанный характер, я говорю о поведении тех, кого мы сегодня считаем в какой-то степени повинными в этих событиях. Они сотрудничали с немцами и продолжали это сотрудничество даже тогда, когда война закончилась.

Все, что касается политики, всегда было не так просто.  А остальное было обыкновенно, была война, участие наших войск, в том числе и артиллерийских подразделений, было сложным, но понятным военным делом.

Как появилось спецподразделение «Вымпел»?

— Это была короткая беседа, после завершения одной из операций в Афганистане, где я докладывал о ситуации Юрию Владимировичу Андропову. Беседа наша закончилась, я доложил о событиях, о результатах нашей деятельности, и в конце сказал: «Юрий Владимирович, нам необходимо иметь хорошее, постоянное специальное подразделение». Мне пришлось сказать эту фразу, потому что процесс расформирования воинских подразделений, партизанских отрядов, специальных групп и подразделений продолжался в Афганистане. Ю.В. Андропов посмотрел на меня, а присутствовали на этой беседе он, я и Вадим Алексеевич Кирпиченко, который недавно ушел из жизни, посмотрели на меня и спросили, зачем это надо. «Как зачем, случиться что-то такое, Вы нас выбросите в этот кризисный район, мы остановим или окажем влияние на события происходящие, а к вечеру подойдут основные силы». Эта была моя фраза. Андропов посмотрел и сказал: «Ты прав, пожалуй». Мы создали маленькую группу по формированию этого подразделения и начали работать. Работа была кропотливой, серьезной и продолжалась довольно долгий период. Как только отдельные подразделения были готовы, их сразу отправляли на боевую работу. Мы продолжали воевать в Афганистане.

«Вымпел» создавался полтора года. Это заняло столько времени, потому что все наши действия проходили серьезную проверку, все наши рекомендации взвешивались, исторически оценивались, людей надо было посмотреть. А после того, как закончилось формирование, Юрий Владимирович опять позвонил, я уже был начальником Управления нелегальной разведки.

Пока шло формирование «Вымпела» в основных подразделениях были ребята, которые принимали участие в боевых мероприятиях и те, кому еще предстояло пройти «боевое крещение». Но мы никому, кто там оказался, не давали «застывать». И они очень серьезно относились ко всему, в чем приходилось принимать участие, будь то боевая операция или тренировочное мероприятие.

Если посмотреть на ту историю, которая наполнила «Вымпел» боевыми примерами, это отдельная книга, которая ни кем еще не написана.

Расскажите подробнее об операции «Шторм 333». Что Вам больше всего запомнилось?

Хочется сказать о людях, в частности о тех, кого вы и сегодня можете встретить на улицах Москвы:

Сергей Голов, человек, который в бою за дворец Амина получил девять ранений. Принял по-настоящему девять пуль, он является руководителем одного из подразделений. А второй, это довольно интересный человек, он написал книгу о своем пребывании на этой операции. Это Яков Семенов. Его хотели из Афганистана прогнать, потому что он «почемучка». Интересный парень, когда он получал задание, он обязательно задавал кучу вопросов и руководителям, которые у него были, он не нравился. Тут по телевидению была передача, вспоминали некоторых из «вымпеловцев», и он там был, я все ждал, когда он задаст вопрос, на который будет трудно ответить. Он такой, хотел все знать. А не все начальники любят «почемучек», которые задают неудобные вопросы. А эти вопросы важные, они часто стоят жизни.

Прочтите книгу Я.Семенова, книгу участника тех событий В.Курилова «Шторм-333», возможно найдете там ответы на многие вопросы.

Каков Ваш взгляд на проблему современного терроризма?

— Терроризм – это управляемая вещь. Что бы мы не говорили, и как бы мы не относились к терроризму, каждый раз, за крайне редким исключением, это результат чьей-то серьезной работы. Искусственно создается обстановка, которая способствует решению определенных задач, часто в чьих-то персональных интересах.

Это очень острая, очень провокационная по своему внутреннему содержанию тема развития человеческих и межгосударственных отношений.

1 188 просмотров На ту же тему
Поделитесь своим мнением
Для оформления сообщений Вы можете использовать следующие тэги:
<a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <s> <strike> <strong>

 Архивы
 Подписаться на новости

 Смена «Служу Отечеству!»
« 1 из 10 »
Военно-патриотический центр "Вымпел" © 2018 Наверх